Надежные ноутбуки asus характеристики и цены которых приятно радуют. Асус - проверенная временем техника.

***

Дядя Нешо Беженец, бывало, заходил ко мне то дров наколоть, то двор подмести, но с некоторых пор как в воду канул.

И вот встречаю его как-то — идет черный как арап, с мотком проволоки на плече и с каким-то железным прутом в руке.

— А! Дядя Нешо! Как дела?

— Да что тебе сказать, господин учитель, дела мои, как говорится, горемычные.

— Где ты пропадал? Что теперь поделываешь?

— Теперь я на службе.

— На какой службе?

— На большой, высокой службе. По крышам хожу и трубы, значит.

Раздавив ногой окурок, дядя Нешо продолжал: — Да если все рассказывать, господин учитель, долго получится, но я не с самого начала начну. Ты знаешь, была у меня коровка, околела, я ее ободрал, продал шкуру, купил топор и стал ходить колоть дрова. Все бы ничего, но так уж вышло, что среди зимы пришлось и топор продать. Как я дотянул до весны, одному мне известно. Когда земля оттаяла, нанялся я в казенный питомник. Копка, прополка, поливка и всякие такие работы. Кое-как перебивался с хлеба па воду, но подошла осень, саженцы остались зимовать, работа кончилась, и у меня снова засвистело в брюхе. Сунулся туда, сюда — никуда не берут. Ценза, говорят, у тебя нет, образования нет, специальности нет, и к тому же ты неорганизованный. Что тут будешь делать! Добро бы чего-нибудь одного не хватало, я уж постарался бы как-нибудь это раздобыть, а тут сразу пяти-шести нужных качеств нету! Кабы знать, какую нужду терпеть придется, так не лазил бы в молодости по вороньим гнездам, а учился бы и организовывался.

Потолкался я туда-сюда и надумал стать носильщиком. Багаж, значит, всякие чемоданы-корзинки с вокзала в город таскать. Все бы ничего, но собралось там человек пять-шесть прохвостов, перекинули через плечо веревку и готово дело — союз, организация! — Ты, — говорят, — заявился неизвестно откуда хлеб у нас отбивать, а? Проваливай-ка отсюда подобру-поздорову, пока мы тебе спину на живот не переделали. Мы, — говорят,— здесь общество, комперация, и больше нам никто не нужен. Новых членов не принимаем! Ваканциев нету,— говорят,— вот и все. Недаром говорится: чужая собака хвост не задирает. И я поджал хвост и ушел восвояси. Ушел я с вокзала, господин учитель, а дома-то жена с детишками, дай им бог здоровья, ждут и в руки смотрят. Думал я, думал. За что взяться, когда за душой, кроме пары голых рук, ничего нету?

Ходил я по двору, ломал голову и вдруг увидел моток проволоки. Толстая проволока, семь-восемь метров длиной. Наверное, хозяин забросил за курятник. Подобрал я ее, разглядел, выпрямил, и, как говорится, бедняк и мертвым из петли вывернется, — взбрело мне в голову сделаться трубочистом. Цензу не надо, думаю, образования не надо и организации не надо. Вышел я за город, надрал травы по обочине, примотал ее к проволоке вроде щетки, подстриг, приладил, вымазал лицо сажей и выставился как пугало на базаре возле аптеки. Веришь ли, не успел и оглядеться, как какая-то старушка потащила меня к себе. Пришли к ним, отыскали лестницу, разулся я, чтоб не побить черепицу, забрался на крышу, вычистил трубу, еще пуще вымазался сажей для рекламы, и дело пошло. Не успел закончить у старушки, как за мной уже пришли из большого дома напротив, с пятью-шестью трубами. Пока провозился с ними, и день прошел. Спустился я с крыши, расплатились люди, купил я большую ковригу и сигарет и пошел домой, ног под собой не чуя.

Иду я, господин учитель, и посвистываю, но, как говорится, стоит бедняку в пляс пойти, как барабан тотчас и лопается. Вот и у меня так получилось.

Шлепаю я по грязи в темноте, и вдруг навстречу выскакивают двое.

— Эй, кто вы такие? — кричу я и прижимаю к себе ковригу.

— Сейчас увидишь, кто мы такие, — пробурчал один и схватил меня как клещами за шиворот. Посмотрел я на него и вижу — Руси, трубочист. Посмотрел на другого за его спиной и узнал Арсо, македонца.

— Чего вам надо от меня, Руси? Что я вам сделал?

— Ты где был, а? Что делал?

— Но ведь я... позвали меня люди, попросили, и я просто.

— А кто тебе разрешил?

— Как то есть разрешил? Почему?

— Потому, что лупить будем, —сказал Арсо.

Когда запахло дракой, я взмолился:

— Что вам надо от меня, люди крещеные! Оборвался я и изголодался, жене и четверым детишкам не на что муки купить, дома ни щепки дров нет! Уморить меня хотите? Ладно, — говорю, — мне пропадать так пропадать, но за что бедным детишкам и больной жене...

Уговаривал, плакался и вижу, что они будто поостыли.

— Надо было,— говорят,— нам сказать! Разрешение спросить от общества, от организации.

— И у вас тоже организация?

— А как же!

— Но Арсо -то ведь кровельщик, и он там же?

— И он.

— Не знал я, братцы, не знал! Если бы знал, прямо к вам бы пришел. Но уж коли покаялся, неужели не простите?

— Простим, — говорят, — если угощение поставишь!

Кое-как выкрутился, одним словом. Завернули мы в корчму, взял я пол-литра вина, разговорились мы, и тогда я понял, в чем тут дело.

Трубочисты и кровельщики заключили союз. Завели, значит, организацию. Летом, когда строят дома, кровельщики заваливают трубы известкой, кирпичом, землей и чем попало, чтоб заготовить на зиму работу трубочистам. А те, в свою очередь, когда лазают по крышам и чистят трубы, должны бить черепицу. Такой у них уговор. Разобьют несколько черепиц, крыша начинает течь, и тогда хозяева зовут кровельщика. А зимой-то, известное дело — мертвый сезон, вот кровельщик битые черепицы заменит, а другие рядом разобьет, чтоб крыша снова протекла и чтоб другого кровельщика позвали. И так до весны. Весной кровельщики опять заваливают трубы и готовят работу трубочистам — и все сначала. Одно слово, организация! Союз! Чудесно придумано, но откуда ж мне было знать! Откуда мне было догадаться, что ни разуваться не надо, ни ступать осторожно.

Угостились мы еще разок-другой, господин учитель, изучил я весь ихний устав, вошли люди в мое семейное положение и приняли в организацию.

И теперь я самый исправный, точный и исполнительный член организации. Набил на подметки подковные гвозди, хожу по крышам и крошу в лапшу черепицу на общем основании, значит, и даже глазом не моргну!