Аркадий Васильев.

...

В начале января заведующему статистическим сектором Василию Кузьмичу Шуршикову совершенно неожиданно предложили путевку в санаторий.

Когда он, получив путевку и деньги, собирался домой, к нему подошел бухгалтер транспортного отдела Книгин и поздравил его с отпуском.

— Слышал, слышал. В санаторий отправляетесь? Конечно, январь не бархатный сезон. Кроме еловых шишек, никаких фруктов нет, но нашему брату в этих тонкостях разбираться не приходится.

Книгин, помолчав, загадочно посмотрел на Шуршикова и добавил шепотом:

— А вы не знаете, как вам путевочка досталась?, не знаете? Она главному инженеру предназначалась. А он того. . . не рискнул. . . Счастливо поправляться!

По улице сомнение и подозрительность охватили Шуршикова. Голубое, ясное небо предвещало ночью лютый мороз. Шуршикову стало не по себе: «У главного инженера шуба на хорьковом меху и возют помоложе, а он отказался зимой в лес ехать. А я, как болван, сгреб…»

Подходя к дому, Василий Кузьмич подумал о том, обрадуется его отъезду жена. Он был женат много по уже на второй месяц супружеской жизни раз решил, что Авдотья Петровна терпеть его не может и не уходит от него единственно потому, что ей некуда деваться.

Шуршиков не ошибся. Жена, не скрывая радости, начала хлопотливо собирать мужа:

— Фуфаечку, Вася, обязательно возьми, носок шерстяных две пары. Ведь зима…

Авдотья Петровна все укладывала и укладывала в чемодан теплые вещи, а Василию Кузьмичу становилось все тоскливее и тоскливее: «Куда же это я еду? Кормят, наверно, плохо. Известно, кто в эту пору отдыхает: одна мелкая птаха».

Говорят, что оригинальные мысли приходят всегда неожиданно. Вот так же и Василию Кузьмичу пришла отчаянно смелая мысль объявить себя крупной птицей: «Пошлю-ка я в санаторий телеграмму о том, что к ним едет важная особа и что ей необходимо все, что полагается, и остальное прочее».

Василий Кузьмич испортил пять листов бумаги, но зато телеграмма вышла внушительной и солидной:

«Директору санатория «Дубки». Лично.

После серьезной болезни выехал Василий Кузьмич Шуршиков тчк Обеспечьте надлежащий уход зпт окружите вниманием особенно части питания тчк Зампред-исполкома Потехин».

Переписывать телеграмму начисто Шуршиков поручил супруге. Пока Авдотья Петровна трудилась, Василий Кузьмич обдумывал дальнейшие дела: «Пусть пошлет телеграмму завтра, после моего отъезда. В случае неприятностей сошлюсь, что действовала без моего согласия. В порыве нежных чувств…»

Через сутки Василий Кузьмич был на разъезде Чулково, откуда до санатория оставалось десяток километров по проселочной дороге. Не успел он сойти с поезда, как к нему подбежала хорошенькая девушка в черном дубленом полушубке и звонко затараторила:

— Вы к нам, в «Дубки»? Очень приятно. Давайте

знакомиться. Я Маруся. Эвакуатор. Я же киномеханик, а по совместительству и кучер. Маруся почти силой отняла у Шуршикова чемодан.

— Вы же больной. Вон наша Дунька стоит. Сейчас я вас в одеяло укутаю. Мы не каждый день выезжаем на станцию, но сегодня мне директор спозаранок не давал покоя. «Не опоздай, Маруся!»

Шуршиков мысленно отметил: «Действует телеграмма. Посмотрим, что будет дальше».

А дальше было все на редкость хорошо. Маруся уселась на козлы, тряхнула вожжами, и пегая Дунька стремительно рванула с места легкие санки. Плыло над головой звездное небо, поскрипывали полозья, бежал навстречу темный лес. Потом показалась полная луна, и все вокруг стало как в сказке. Очарованный Шуршиков уснул на третьем километре, так и не дослушав подробного рассказа Маруси о том, почему Дунька охотнее бежит домой, нежели на станцию.

Проснулся Шуршиков уже во дворе санатория под бодрые выкрики отдыхающих:

— Ура! Новенького привезли! Нашего полку прибыло!

Всеобщую радость омрачил скептический девичий возглас:

— Ну, с этим не потанцуешь.

Шуршиков медленно, как подобает солидному человеку, проследовал в дежурную комнату, где его ожидали директор и сестра-хозяйка. Директор, увидев Шуршикова, заулыбался так, словно увидел горячо любимую дочь.

— Приехали? Рады видеть вас нашим гостем.

Очень приятно познакомиться!

Шуршиков снова радостно отметил: «Действует».

Сестра-хозяйка, к удивлению Шуршикова, не заставила его заполнять никаких анкет, а любезно сказала:

— Вашу путевочку и паспорт, Василий Кузьмич,

Я оставлю у себя, а вы с дороги идите в ванну, выкупайтесь— и милости просим в столовую. Чем богаты, гем и рады.

Шуршиков отметил в третий раз: «Действует без промаха».

Все дальнейшие события Шуршиков рассматривал лишь с точки зрения: действует.

После ванны Шуршикова привели в большую комнату с лепным потолком и высокими окнами. Тут же в его присутствии директор и сестра-хозяйка активно начали обсуждать, с кем посадить Василия Кузьмича за стол. Сестра-хозяйка упорно считала, что самая подходящая компания для Василия Кузьмича будет за столом № 14, а директор авторитетно заявлял, что более приятная компания собирается за столом № 5.

Войдя в переполненную отдыхающими столовую, Шуршиков с тревогой осмотрелся и облегченно вздохнул: знакомых не было никого.

Василию Кузьмичу понравилось все: и заливной судак, и баранина с гречневой кашей, и ароматное какао. Но он уничтожал свой ужин молча. Весь его недовольный вид говорил, что он не просто насыщается, а кому-то делает одолжение.

Особенно ему понравилось заявление официантки, что если Василий Кузьмич пожелает, то она может приносить ему дневной рацион прямо в комнату. Шуршиков небрежно кивнул головой и процедил сквозь зубы:

— Пожалуйста, носите в комнату. Я не привык кушать на людях.

Утром ему принесли завтрак в палату. Откушав, Шуршиков пошел к врачу. Молодой врач деловито выстукал и выслушал тощую грудь Василия Кузьмича и укоризненно сказал:

— Нельзя же, дорогой Василий Кузьмич, так переутомляться. Ну ничего, мы вас тут поставим на все четыре ноги. Ванночки, прогулочки, особенно на лыжах.

Доктор писал рецепты и назначения, а Шуршиков молча злился: «Знаю я вашего брата подхалима. Вот приняли меня за важную персону и рассыпаетесь. Ванночки, прогулочки…»

От врача Василий Кузьмич отправился обозревать окрестности. «Дубки» стояли на высоком берегу Волги. Вокруг санатория высились гордые мачтовые сосны. За рекой расстилался бескрайний простор, и только где-то далеко, на самом горизонте, виднелась небольшая деревушка. Удивительная тишина стояла вокруг. День был солнечный, ясный.

Василий Кузьмич подумал: «Действует. И погода и природа как по заказу».

Размышления Шуршикова перебила все та же Маруся. Она выскочила из-за стены густых елок с лыжами в руках.

— Василий Кузьмич, а я вас ищу. Директор просил вам лыжи вручить. Осторожно, не упадите с непривычки.

Полетели дни. Василий Кузьмич ел, пил, спал, гулял и ни с кем не сходился, а держался особняком. Приветливость персонала санатория не убывала. За Шуршиковым ухаживали так же внимательно, как и в первые дни. Он начал капризничать. Однажды пришел принимать ванны, а его попросили подождать несколько минут. Он обиделся и не ходил на ванны несколько дней.

Как-то, гуляя по лесу, он наткнулся на трех пожилых отдыхающих. Один из них держал в руках бутылку, другой — маленький стаканчик, а третий, сидя на пеньке, раскладывал на коленях закуску. Увидев Шуршикова, старички сначала смутились, а потом хором предложили ему присоединиться к ним.

— В палате горючее держать нельзя. Доктор запретил. Вот мы и прячем под елочкой. Просим вас, откушайте стаканчик. Конечно, матушка очищенная больше бы под местные условия подошла, но в сельпо, говорят, не забросили, вот и пробавляемся бенедиктином. Ничего. Если с морозу, вещь пользительная.

Старички выпили и весело зашагали к санаторию. Шуршиков шел сзади и язвительно думал: «Угостили. Тоже, наверно, знают, кого угощают».

Все отдыхающие получали письма, телеграммы. Почту приносили перед обедом. В это время происходила веселая кутерьма. Взрослые люди дурачились как дети. Одних, прежде чем вручить им письмо, заставляли танцевать, других — петь. Был даже такой обычай. В санатории отдыхало двое Лебедевых — инженер и художник. Сначала плясал художник, а запел инженер. А письмо, как оказалось после, пришло третьему Лебедеву — литейщику, уехавшему из санатория неделю назад.

Инженер и художник не обиделись, обнялись и еще раз лихо отбили такую чечетку, что подпрыгивали даже старинные тяжелые стулья.

Пришло письмо к Шуршикову. Когда все та же неугомонная Маруся выкликнула его фамилию, все притихли. Кто-то почтительно протянул Василию Кузьмичу небольшой конвертик.

Вечером к нему подошел директор и вежливо осведомился:

— Письмецо, говорят, получили? Все ли дома в порядке?

Шуршиков грубо ответил:

— Какое вам дело до моих писем? Вы бы лучше следили за тем, чтобы…

За чем должен был следить директор, Шуршиков второпях придумать не смог. От этого он еще больше рассердился и почти выкрикнул удивленному директору:

— Все вы здесь подхалимы!

Месяц подходил к концу. Чем меньше оставалось Шуршикову жить в санатории, тем он все больше и больше раздражался.

Иногда ему хотелось встать и крикнуть, что он не тот, за кого его принимают, хотелось объяснить всем, что он, Шуршиков, всего-навсего мелкая птаха и что телеграмму он послал сам. Он наслаждался, думая о том, какие у всех будут изумленные лица при этом ошеломляющем известии. Но он молчал.

По вечерам в большом зале собирались все отдыхающие. Танцевали, пели, играли в «веревочку» и «кошку-мышку». Шуршиков сидел в кресле, важный и молчаливый, как памятник.

Наконец он уехал. Та же Дунька везла его на станцию. Только вместо Маруси на козлах сидел сторож дядя Федя. Маруся заупрямилась и наотрез отказалась ехать.

— Это не человек,— сказала она,— а какой-то кактус. Весь в шишках да иголках.

Домой Шуршиков приехал рано утром. Жена, увидев супруга, покраснела и даже попыталась поцеловать его небритую щеку.

— Ну, как, Васенька, отдохнул? Как кормили?

Шуршиков разговорился не сразу. Потом он разошелся и начал хвастать, как в санатории за ним ухаживали и выполняли все его капризы.

Авдотья Петровна выслушала и ласково призналась:

— Вот и хорошо, что я твою телеграмму не послала. Все думала: а вдруг какая-нибудь неприятность выйдет? Ведь это, Вася, вроде подлога. Славу богу, все и так обошлось…

***

Качественный интернет магазин ноутбуков MobiLLuck предлагает ноутбуки и другую технику по приятным ценам.