Есть примета, что крупные щуки выходят на нерест тогда, когда мечут икру лягушки. Поэтому, когда в мелком травяном заливе заурчали лягушки, я надел резиновый костюм и полез в воду. Мне хотелось узнать, как играют большие щуки. Но мне не повезло. Ползал я среди кочек, поднимая тучи мути, и неподвижно лежал на воде: щуки не подходили. Промёрз, вымазался, устал. Хотел уж выползать на берег, как услышал тяжёлые всплески. Тихонько, отталкиваясь от дна руками, подтягиваясь за тростнички, стал приближаться к всплескам. Пятнистое тело — большая щука! Извиваясь, как ящерица, молзёт она между кочек, и за ней волочится муть. Щучьей спины мне не видно из-под воды: она торчит над водой.

С щукой что-то неладно: как-то странно дёргается, судорожно бьёт хвостом и время от времени ложится на бок, подзывая мне своё пятнистое брюхо.

Вот щука наклоняется ко мне спиной: на спине сидит лягушка! Передними лапками намертво обхватила щуку за шею, вдавив жаберные крышки. Щука ничего не может поделать: она измучена и задыхается. Перевернулась вверх брюхом и беспомощно закачалась под самым «небом», как дирижабль. Тут смелой наезднице стало нечем дышать; она отпустила щуку и уплыла, резво дрыгая перепончатыми ногами.

Я был доволен - лягушка верхом на щуке — такое увидишь не каждый день!